Собрание в день солнца

 Автор: священник Антоний Лакирев

Поминайте наставников ваших, которые проповедовали вам слово Божие, и, взирая на кончину их жизни, подражайте вере их. (Евр.13:7)

Христианская Церковь от века берет начало в одном и том же источнике − Таинстве Евхаристии (Благодарения). На протяжении 20 столетий менялся образ совершения этого таинства, но смысл его остается тем же самым. Сегодня, в начале 21 века, мы давно привыкли к свободе совести, которая дает нам возможность безопасно участвовать в этом таинстве, но так было далеко не всегда. Исторические сведения позволяют представить, как совершалось Таинство Евхаристии в глубокой древности и как дорожили им наши предшественники в вере. И когда мы вспоминаем, как жили и молились наши духовные предки, многое и в нашем сегодняшнем богослужении становится более близким и понятным. Вот как, согласно данным церковной археологии <1>, это было в конце 1 века в Риме...

* * *

Вечер. Опускающееся в сторону моря солнце отбрасывает длинные тени. В южной части Рима, среди бедных кирпичных построек показались редкие фигуры, направляющиеся к подземным кладбищам – катакомбам. Сегодня день солнца, первый день недели, и христиане Рима, стараясь оставаться незамеченными, собираются на свою встречу. Чтобы не вызвать подозрений, они делают вид, что сходятся на поминальную трапезу − это придает встречам видимость законности. Еще совсем недавно, когда власти Города поняли, что христиане – не то же самое, что иудеи, на христиан обрушились жестокие преследования. Их собрания оказались «незаконным сборищем», religia illicita (запрещенной религией), а римские власти таких не терпят. Но кто-то из старейшин общины, хороня убитых во время гонений, придумал назваться collegia funeratica (погребальная коллегия), а такие коллегии дозволены. Теперь христиане могут не слишком скрываться: власти, хотя и знают о них, закрывают глаза: им удобнее считать христиан «законным собранием», в которое можно не вмешиваться. Такое положение очень ненадежно, но все же оно лучше гонений.

В катакомбах темно и прохладно, после иссушающей уличной жары многие, поеживаясь, заворачиваются в плащи. В небольшом низком зале, вырубленном в толще грунта, где уже собралось несколько десятков человек, горят светильники. Для пробирающихся узкими коридорами их свет едва заметен, и люди идут не столько на свет, сколько на голоса поющих. Поют псалмы, и это значит, что собрание еще не началось. Ждут е�