Расписание

24.02

Пн

25.02

Вт

26.02

Ср

09:00 - Утреня. Часы с молитвой Ефрема Сирина.

Мысли великих

Как тело, преждевременно выйдя из материнской утробы, не может жить, так и душа, вышедшая из тела, не достигнув боговедения через добродетельную жизнь, не может спастись или жить в общении с Богом.

Антоний Великий

Книга пророка Малахии

1.

Пророк Малахия жил в середине 5-го века до Р.Х. и принадлежал к последнему поколению пророков¬-писателей. История не сохранила для нас никаких подробностей о его жизни и личности; может быть, даже его имя является псевдонимом, отражающим его служение. В переводе оно означает «посланник, вестник». Пророк жил в трудное время: после воодушевления первых лет возвращения из Вавилона народ Божий все больше погружался в пучину равнодушия. Ни вера, ни поклонение Богу, ни даже национальное достоинство – ничто не интересовало людей, кроме собственного благополучия. Лишенный политической самостоятельности и избавленный от исторических катаклизмов, народ постепенно забывал о своем высоком призвании. Все это нашло яркое отражение в проповедях пророка Малахии. С особенной горечью он говорит о пренебрежении к Храму, к почитанию Бога и исполнению Его закона; не исключено, что и сам он принадлежал к числу священнослужителей.

С первых слов книги мы окунаемся в тяжелую атмосферу тех лет. Люди недовольны своим положением, их сердца и умы отягощены ропотом. Где величие избранного народа? Где власть, которую обещанный Мессия должен был распространить на все народы? Вместо всего этого в Иерусалиме даже нет больше наместника персидского царя, и Иудея как малозначительная провинция подчинена наместнику Самарии, населенной отступниками. Нет ни величия, ни процветания, ни авторитета среди соседей; все надежды на обновление, питавшие возвратившихся из плена иудеев, обратились в прах. Они обречены на тяжкий труд, чтобы хоть как-то обеспечить себе пропитание. Культура языческих народов начинает казаться иудеям верхом благополучия, а суровая вера отцов выглядит на ее фоне каким-то пережитком. «В чем явил Ты любовь к нам?» – задают они Богу жестокий и несправедливый вопрос.

Мы и сами можем быть свидетелями того, как рождается этот ропот. Да, говорят современники Малахии, у нас есть некоторая, довольно призрачная, свобода, но желанное процветание не пришло само собой, по мановению Всемогущего. Жить в свободе оказалось тяжело, во всяком случае – не легче, чем в плену. И любовь, которую Бог явил в освобождении народа из плена и в восстановлении Иерусалима, начинает казаться пустыми словами. Реальная жизнь трудна, безрадостна и очень далека от величественности; горькое осознание этого постепенно проникает в зарождающуюся в эту эпоху письменность израильских мудрецов. Немного раньше книги пророка Малахии появляется книга Ионы, ярко демонстрирующая несопоставимость правды Божьей и людских представлений о справедливости. Несколькими десятилетиями позже рождаются книги Иова и Экклезиаста, где отчаянная надежда будет лишь чудом прорываться сквозь неизбывную печаль. Но в большинстве душ мучительный вопрос «Где Твоя любовь и правда?», с которым устремляются к Богу сердца пророка Аввакума и автора книги Иова, сменяется страшным и безжизненным сетованием: «да разве это любовь?».

Через пророка Малахию Бог говорит, что все дело в том, как относится к Нему избранный народ. Любовь Божья явлена в самом факте избрания, в том, что именно этому народу Всемогущий даровал Свой закон. Пророк приводит вопрос иудеев «в чем явил Ты любовь к нам?» и отвечает на него встречным вопросом Бога: «не брат ли Исав Иакову?». Любовь Бога ничем не заслужена Израилем, и тем не менее Он хранит верность Своему избраннику – вот в чем видит Малахия проявление любви. «Только вас призвал Я из всех народов», говорил Бог через пророка Амоса; любовь Бога проявляется не в благотворении, а в самой Любви. Людям трудно принять это, потому что это требует ответной любви. А если со стороны народа – холодное равнодушие, то даже самое спасение и свобода не будут для него достаточными проявлениями любви; равнодушным нужно что-то более осязаемое, пусть и сиюминутное.

Малахия вторгается в то, о чем никто не хочет говорить; с удивительной прямотой произносит он убийственные слова обличения. Израиль недоволен «качеством» любви Творца, но сам он относится к Нему с явственным пренебрежением. «Если Я отец, то где почтение ко Мне? и если Я Господь, то где благоговение предо Мною?», говорит Господь. Отношение к Богу в эту эпоху можно выразить русской поговоркой «На Тебе, Боже, что нам негоже»: лишь самое худшее приносится в жертву Богу, раз уж приходится что-то приносить. «Поднеси это твоему князю; будет ли он доволен тобою?», спрашивает Господь священников Израиля. Значит, дело не в том, что Бог недостаточно любит Свой народ. Напротив, это Израиль разучился любить и чтить Бога и поэтому не замечает любви Творца. И, поскольку истина Господня пребывает вовек, как говорит псалмопевец (Пс. 110:3), пренебрежение к Богу становится для людей источником проклятия. Господь соразмеряет небрежный культ иудеев не с современными им язычниками, чтущими идолов, но с грядущим Царством, где все народы прославят имя Божье. Ведь Израилю, в отличие от язычников, Бог открыл имя Свое и правду Свою.

2:1-12

Вторая глава начинается новым обличением неверных священников Израиля, уже не связанным с небрежностью в принесении жертв. Господь говорит, что «уста священника должны хранить ведение и закона ищут от уст его», следовательно, именно научение народа вменяется в обязанность священству. Однако во времена Малахии священники не только презрели эту обязанность, но и сами подавали пример в нарушении закона. Господь говорит, что для людей вообще и для левитского священства в частности источником достоинства может быть только исполнение воли Творца. И отсюда следует прямой логический вывод о том, что когда завет с «потомством Левия», со священством Израиля, нарушен, на долю неверного священства само собой приходится уничижение и позор.

По словам пророка, священство, главным образом, соблазняет народ «лицеприятием в делах закона». Господь вменял священникам в обязанность быть толкователями закона, разъяснять его суть и разрешать спорные вопросы в соответствии с духом закона и собственным опытом жизни и молитвы. Но вместо этого священники Израиля вели себя так, как будто кто-то поставил их стражами, решающими, что можно, а что нельзя разрешить, исходя из влияния и положения каждого, приходящего к ним с вопросом. На практике это приводило к тому, что знатные и богатые получали разрешения не соблюдать те или иные положения закона, в то время как людям бедным и незначительным вменялось исполнять их. За этой практикой кроется отношение к закону Господню как к необязательным человеческим установлениям, а не как к Откровению воли Вседержителя о спасении людей. Именно здесь корень того, что Господь Иисус Христос назвал «бременами неудобоносимыми», именно так в религиозную жизнь вторгается своеобразная духовная коррупция, разъедающая основу основ жизни людей – их отношения с Богом. Ведь свои мнения священники обосновывали волей Творца, выраженной в законе.

Далее пророк обращается к отношениям людей друг с другом, которые должны были бы основываться на братстве людей перед Богом. Здесь пророк дерзает называть Бога не Творцом и Властелином, а Отцом людей. «Не один ли у всех нас Отец? Не один ли Бог сотворил нас?», спрашивает Малахия. Бог для него – Тот, Кто источает жизнь всем людям, от Кого берет начало душа каждого человека. Пророк остро ощущает призвание человека к богоподобию, и поэтому всякое проявление жестокости и неверности по отношению к людям для него – отречение от этого призвания. И, точно так же, непосредственная связь людей с Создателем в первую очередь для Малахии подразумевает верность в поклонении Единому Богу. Языческие культы и языческое отношение к вере отцов воспринимается поэтому как предательство самой жизни.

2:13-17

Продолжая говорить о вероломстве, пропитавшем всю жизнь избранного народа, пророк Малахия касается семейных отношений и, вдохновляемый Богом, снова идет наперекор представлениям своего времени. Конечно, восходящее к Моисею законодательство допускало развод, но есть разница между допущенным и общепринятым, между тем, что считается допустимым, и что считается нормальным. Как и в современном обществе, в Израиле времен пророка Малахии в разводе не видели ничего плохого, и даже наоборот. Разница лишь в том, что женщина в те времена не считалась за человека и гражданскими правами не обладала, поэтому большинство женщин находились в полной зависимости от мужей. Но узы брака стали в то время считаться чем-то необязательным; многие даже не считали нужным разводиться, и прелюбодействовали, что называется, «при живой жене». Примерно в эту эпоху пришедший из Вавилона Эзра потребовал, чтобы израильтяне оставили иноплеменных жен, что было встречено лишь с некоторым огорчением. Жалко было жен, неплохих, в сущности, женщин. Оспорить развод сам по себе, равно как и право Эзры вмешиваться в семейную жизнь, никому и в голову не пришло!

Но Малахия со всей убежденностью утверждая подлинное библейское отношение к браку, говорит, что жертвы израильтян неугодны Богу, так как жертвенник обильно полит слезами страдающих женщин. Тех самых женщин, предавать любовь и доверие которых никто и за грех не считает! Пророк говорит, что Бог – свидетель между мужем и женой, и брак, таким образом, является важной составляющей духовной и религиозной, а не только плотской и социальной жизни человека. И предательство брака, нарушение верности – предательство перед Богом. В ответ израильтяне ссылались на пример патриархов, в частности на Авраама, родившего Измаила от Агари при живой Сарре. Пророк отвергает попытку оправдать грех таким примером: Авраам, говорит он, стремился «получить от Бога потомство», а не изменить жене. Кроме того, и это весьма важно, пророк вовсе не одобряет и самого поступка Авррама. Напротив, сразу вслед за этим он призывает «беречь дух свой» и не делать таких вещей. Малахия не высказывается против развода, но допускает «отпустить» жену, так сказать, в самом крайнем случае: если «ты ненавидишь ее». Но с его точки зрения это, тем не менее, – грех; обида, нанесенная женщине, и вина за этот грех остается на разводящемся. Таким образом, пророк проповедует единобрачие как нормальное, правильное устроение семейной жизни перед Богом; нарушения его для Малахии являются грехом в любом случае.

В последнем стихе главы пророк вновь возвращается к тому, о чем он говорил в самом начале книги. Его современники вовсе не терзаются проблемой греха и благоденствия, праведности и страдания. Как и во времена Иеремии, тоже сталкивавшегося с этим явлением, они говорят, что Бог благосклонно смотрит на делающих зло, оправдывая одновременно и свои грехи, и свое пренебрежение к Богу. Они демонстративно не верят в правосудие Божье и удивляются, когда пророк говорит о гневе Творца. Малахия видит и обличает громадную разницу между горьким недоумением праведного Иова и поговорками грешных иудеев. Чтобы предъявлять Богу претензии за то, что Он долготерпит злодеяния нечестивых и допускает страдания праведных, надо самим быть праведными, как Иов. Грешный человек не в состоянии постичь Божьего милосердия и долготерпения и не вправе оспаривать его. Грешному Израилю, как и любому грешному человеку, следует уповать на милость Божью, а не предъявлять претензии. Ведь если бы не долготерпение Божье, то что было бы с тем, кто, будучи грешен, дерзает судить за Бога? Это исключительно важная позиция, и она остается актуальной вот уже две с половиной тысячи лет.

3:1-6

Начало третьей главы содержит исключительно важное пророчество, сформулированное в очень точных словах. За ним кроется очень глубокое и сильное переживание пророка, хотя в привычном нам переводе оно звучит не так ярко. Один из пророков первого поколения, Исайя Иерусалимский, на обращенный к нему вопрос Господа: «кого Мне послать» отвечает: «вот я, пошли меня» (Ис. 6:8). Как Исайя, как и многие его собратья по служению, Малахия чувствовал себя вестником Всемогущего. «Бог послал меня к вам» – ключевые слова в устах пророков. Для Малахии они имеют особенное звучание: это суть его имени и суть его жизни. «Мълеахи» – Посланник Всевышнего, Вестник – так называют пророков, возвещающих правду Божью. Так называют бесплотных духов, которых Бог посылает к людям. Греческие переводы со всей возможной точностью ставят здесь слово ἄγγελος, буквально означающее «вестник, посланник». Современные переводы Библии оставляют эти слова древних языков без перевода, что может затруднить для нас понимание смысла.

Пророк, имя которому – Вестник, говорит от лица Господня как глашатай: «вот, Я посылаю Вестника Моего, и он приготовит путь предо Мною, и внезапно придет в Храм Свой Господь, Которого вы ищете, и Вестник завета, Которого вы желаете; вот, Он идет». Не военный или духовный вождь, не властитель, устрояющий жизнь страны: Вестник. Сам Господь, говорит Малахия-Вестник, придет как Вестник завета, чтобы сообщить Весть о Боге и Его Царстве, ту Благую весть, что греческий язык назовет Евангелием.

Слова Малахии о Вестнике, который приготовит путь пред Богом, конечно – напоминание о пророчестве Второисайи о «гласе вопиющего в пустыне». Суть приносимой вести: «приготовьте путь Господу, прямыми сделайте в степи стези Богу нашему; всякий дол да наполнится, и всякая гора и холм да понизятся, кривизны выпрямятся и неровные пути сделаются гладкими; и явится слава Господня» (Ис. 40:3-5). Кривизна человеческих путей должна выпрямиться, всякая неправда и насилие должны исчезнуть – и тогда явится слава Господня. Вестник Божий не будет заставлять и, как мы теперь говорим, «строить» людей, как почетный караул: он – голос Зовущего, и его служение – призвать к исправлению человеческих путей. И точно так же Сам Бог придет как Вестник, возвещая заключение Нового завета, скрепленного Его жертвенной кровью. Мессия и Его Предтеча придут и скажут: «покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное», и за нами останется выбор – внять или не внять этому призыву. Какое разительное отличие от того, что думали иудеи, и какое точное соответствие тому, что делали Иисус из Назарета и Иоанн, Его Предтеча!

И явление Христа, Вестника завета, будет опаляющим огнем. Самое прекрасное, самое глубокое и живое в Библии скрывается за этим образом огня. «О, если бы Ты расторг небеса и сошел – горы растаяли бы от Лица Твоего» (Ис. 64:1) – восклицает Второисайя, окрыленный любовью к Непостижимому. Серебро, очищаемое в горниле, в пламени Богоявления – таким видит Остаток Израиля Иезекииль (Иез. 22:20слл). «Огонь пришел Я низвести на землю» (Лк. 12:49), говорит Сам Спаситель. Пламя Божественной любви, в котором сердце человека переплавляется и, очищенное, само начинает сверкать ответной любовью; пламя, обжигающее до костей, до самой глубины естества, живое и невероятно настоящее – вот каковы отношения, к которым зовет нас Вестник завета. И поэтому Малахия цитирует здесь еще одно пламенное слово Ветхого завета: «Голос возлюбленного моего! вот, он идет…» (Песн. 2:8), восклицает неизвестный автор Песни песней.

Перед этим пламенем Вести о любви Творца не устоит никакой грех, и очищенные люди будут приносить жертву Господу в правде, говорит пророк. Как автор Второзакония и апостол Павел, Малахия знает огненную суть веры и открывает своим слушателям Весть о том, что Бог есть Огнь поядающий. Пламя, о котором он говорит, пламя любви Творца, будет судом для тех, кто не способен пламенно любить Бога и людей, для чародеев и тех, кто задерживает плату работникам, кто притесняет беззащитных и беженцев, кто не боится причинять боль. Но это пламя жизни, настоящей и безусловной, чистой и безграничной. В этих стихах пророк открывает свое предвидение того, что отцы Церкви назвали обожением. Это пламя Святого Духа, которое сойдет на апостолов в день Пятидесятницы.

3:6–4:1

Пророчество Малахии о Мессии – Вестнике завета заканчивается замечательными словами о неизменности Бога; из них развивается весь последующий диалог Бога и пророка, с одной стороны, и народа – с другой. «Я Господь, Я не изменяюсь», – говорит Бог. Из этого факта вытекает множество разных следствий. Он важен сам по себе, как догматическое утверждение; отцы Церкви, в частности свт. Василий Великий, противопоставляли текучесть и изменчивость твари неизменности Бога и видели в Нем единственную истинную опору всякого бытия, «якорь спасения», как часто называли Господа ранние христиане. Неизменность Бога важна для понимания истории человечества, для того, чтобы мы могли увидеть и узнать Его в событиях прошедшего. Нам необходимо знать о неизменности Бога, чтобы мы могли уповать на Его благость и милосердие. Именно это подчеркивает пророк, говоря, что сыны Иакова потому только не уничтожились в перипетиях истории, что неизменен Бог, заключивший завет с Авраамом.

Но в сопоставлении с верностью Божьей, вытекающей из неизменности самой Его непостижимой божественной природы, особенно заметной становится неверность людей. И потому через Малахию в 5-м веке до Р.Х. Господь вновь говорит то же, что говорил и через пророков 8-го, 7-го и 6-го веков: «обратитесь ко Мне, и Я обращусь к вам». Бог неизменен, и поэтому единственная причина разрушения наших отношений с Ним – в нас самих. Но, вместо того чтобы поверить и обратиться к Богу, современники Малахии говорят, что они ни в чем не повинны… И вот, в ответ на ставшие привычными представления людей пророк возвещает истину Божью. Этот диалог между Богом и падшим человеком определяет, в сущности, весь жанр книги Малахии. Диалог, в котором Сама Истина становится одним из его участников, в котором Она являет себя через мысли людей. Нужно сказать, что диалог стал своего рода жанром эпохи: кроме пророка Малахии к нему прибегают еще по меньшей мере два его великих младших современника: автор книги Иова и Сократ.

В диалогах Малахии поражают две вещи. Во-первых, то, что Бог нисходит до участия в диалоге, Он отвечает, спорит, учит и приводит аргументы. Всемогущий Творец неба и земли говорит с людьми! Это невероятное откровение, основываясь на котором Малахия и называет грядущего Мессию Вестником. И второе, на что невозможно не обратить внимания, – насколько представления иудеев середины 5-го века до Р.Х. и их позиции совпадают с распространенными мнениями наших современников.

Вот что говорит народ в этом диалоге: «как нам обратиться?». «Откуда мы знаем, что хочет от нас Бог?», «Что еще Ему нужно?»,– говорим мы и сейчас. Что это за обращение, к которому зовет Вестник завета? «Чем мы обкрадываем Тебя?»,– спрашивают иудеи. «Мы не делаем ничего плохого», «Чем мы плохи?»,– говорим мы. «Что мы говорим против Тебя?»,– спрашивают иудеи. «За что Бог не хочет сделать нас счастливыми, здоровыми и богатыми?», задаемся мы тем же вопросом. «Тщетно служение Богу, и что пользы, что мы соблюдали установления Его…», Бог не воздает за праведность и не карает за зло, утверждают иудеи времен Малахии. Поэтому лучше делать беззакония – они, в отличие от праведности, приносят доход. Почти слово в слово воспроизводим эти рассуждения и мы. Притом, что и иудеи 5-го века, и мы сегодня подразумеваем как заслугу одно и то же: восстановление Храма (храмов) и культа, сходство не может не поражать.

За всем этим скрывается нежелание, чтобы Бог был близко. В глубине человеческого существа, видимо, сохраняется неосознанное знание того опаляющего пламени Божественной любви, о котором Малахия говорит в начале главы. И это пламя пугает нас. Мы боимся, что в близости Всемогущего ни наша жизнь, ни мы сами уже не останемся прежними. И потому Бог зовет нас к доверию, зовет нас убедиться в Его благости. Он говорит, что мы обкрадываем Его нерадением о десятине. Но дело не в том, что Бог нуждается в наших приношениях. Изначально десятина и посвящение первенцев должны были стать для людей знаком того, что Бог владеет всем, и все, что у нас есть, мы получаем от Него в дар. Приношение было благодарностью, без которой подарок становится хищением. Господь, впрочем, упрекает даже не в пренебрежении к Себе. Испытайте Меня, говорит Он, убедитесь, что Бог верен. Он призывает людей получить опыт доверия и в этом опыте обрести блаженство. Не о благословении говорит здесь Малахия в отличие от других пророков. Время Нового завета уже близко, и вестник его – Малахия – говорит о блаженстве, как будет вскоре говорить Сам Господь Иисус.

Когда Малахия приводит возмутительные и, по совести сказать, довольно глупые рассуждения иудеев о том, что праведные не получают благоденствия, а делающие беззакония богатеют и остаются в целости, Господь не удостаивает эти рассуждения прямым ответом. Упоминание о блаженстве, которое можно обрести в доверии, делает ответ излишним. Слишком очевидна разница между жизнью сытой и краткой,– и блаженством праведных. Господь говорит лишь, что праведный ищет не благ, а Бога. «И они будут Моими… собственностью Моею в тот день… и буду миловать их, как милует человек сына, служащего ему». Они будут Моими! Нет и не может быть иного блага, иной награды за исполнение воли Божьей. Все остальное, говоря словами Экклезиаста, – суета и погоня за ветром. Такова альтернатива: искать Самого Бога или земного благополучия. И различие между праведником и нечестивым, говорит Господь, – в том, чтό они выбирают. Чуть дальше пророк Малахия напоминает нам о том, что в этом состоит и различие между жизнью и смертью.

4:2-6

Заключительные слова книги пророка Малахии исполнены глубокой и очень конкретной надежды. Подводя итог драме любви Творца и неверия, пренебрежения людей к Нему, пророк вновь обращается к образу пламени, пылающему в День Господень. Он говорит, что это пламя попалит всякий грех, все злое будет уничтожено в нем, как солома в печи. В сущности, этот вывод напрашивается сам собой после всего, что Малахия уже сказал выше. Но этим далеко не ограничивается то, что Господь хочет сказать через пророка. В грядущем он видит не только гибель греха и нечестия, своего рода «естественный отбор», когда выживет лишь то, что достойно выживания. Праведные, благоговеющие перед именем Господним, не просто продолжат безбедное существование – не в этом, совсем не в этом их награда.

«Для вас, благоговеющие пред именем Моим, – говорит Господь, – взойдет Солнце правды и исцеление в лучах его». Это поразительное именование Мессии Солнцем правды связывает пророчество Малахии со светом, о котором постоянно говорит евангелист Иоанн. Солнце правды – источник таинственного света, который, как будет сказано (Ин. 1:9), просвещает всякого человека, приходящего в мир. Это не физический свет, это свет правды, который разгоняет мрак безбожного мира. В эпоху Нового завета это имя – Солнце правды – станет одним из самых прекрасных в церковных песнопениях. Солнце правды, Просвещающий пребывающих во тьме; Солнце правды, разрушивший проклятие и давший благословение. И свет Христа, Солнца правды, говорит Малахия, принесет исцеление благоговеющим пред именем Господним. Иезекииль говорил о том же самом, возвещая, что Бог Сам отрет всякую слезу праведных.

Однако в эпоху Малахии уже совершенно очевидно, что смысл слов «Солнце правды» расходится с обывательскими представлениями иудеев, как и смысл слов «Вестник завета». Малахия выбирает такие именования, чтобы подчеркнуть свое предчувствие того, что приход Мессии не нарушит свободы людей. Выбор между добром и злом, между Богом и суетой мира придется делать каждому. И поэтому пророк заканчивает книгу словами о покаянии и обращении. Господь обещает через него послать людям самого великого, самого почитаемого пророка. Малахия прибегает к имени пророка Илии, чей голос звал народ к обращению, не страшась гнева и противодействия властителей земли. Господь обещает послать его, чтобы вернуть духовное единство народа, чтобы обратить сердца потомков к вере отцов и тем самым отвести от них проклятие. В самом начале Нового завета, за полгода до Рождества Мессии, Солнца правды, эти строки процитирует священник Захария, отец Иоанна Предтечи. В контексте же книги Малахии они исключительно важны: пророк подчеркивает, что не гибели грешников хочет Господь, но обращения и жизни, как говорил Он прежде через пророка Иезекииля.